Воистину да пребудет с вами свет, дамы и джентльмены! Меня зовут Дромз де Марадук, я алхимик пятого класса. Но не тот, кто дегидрирует красного льва или пытается связаться с загробным миром при помощи ртути, упаси вас! А учёный с очень высокой ответственностью за свои труды. Предмет моего изучения - один из верхних уровней алфизики. Работы не с умозрительными законами мира как таковыми, а внутри, по существу, одной только бренной материи, определённых природных феноменов и подобных вещей. Если очень упростить, здешняя алхимия занимается структурой, составом и некоторыми другими признаками вещества. И позволяет не только, допустим, делать золото из кислорода без титанических энергий, но совершать операции, которые едва ли снились самым амбициозным трансмутаторам прошлого. Такого не умеет даже наша современная ядерная физика, которая, без ложной скромности, далеко опережает вашу эпоху! Однако это и не всемогущее чудо.
Прошу, взгляните на всё здешнее оборудование. В перспективе, возможно, его почти целиком заменят новые компактные эманаторы. Но мне намного удобнее и приятнее работать со старыми добрыми механизмами из алфизических линз, о которых, между прочим, будет необходимо тоже поговорить. Важно тут и то, что я собирал эту коллекцию очень много десятилетий, поэтому имею с ней глубокую эмоциональную связь!
Насколько всё это похоже на убранство классической лаборатории искателя философского камня? Здесь тоже есть колбы, пробирки и другие образцы химической посуды - но их очень немного, лишь ради удерживания жидких, летучих или иных непокорных субстанций в специально отведённых для них местах на столе. Знатоки аниме или манги «Fullmetal Alchemist» обратили внимание и на устройства, некоторым образом схожие с кругами преобразования оттуда, но это не они. Всего лишь рунические контуры - наподобие соленоидов или антенн, только гораздо сложнее. С их помощью легче, чем иными средствами, направлять различные потоки энергий, чтобы поддерживать должные характеристики материалов, оберегаться от радиоактивного излучения, буде таковое образуется, и решать другие схожие задачи. Но они тоже, по большому счёту, только вспомогательный инструментарий, без которого мы вполне сумели бы обойтись, предположим, если придётся очень экономить!
Важнее же всего вот эти оптические машины. Занимаясь алхимией в современном её смысле, мы меняем вещество на уровне алфизики, как это обычно именуют, исходного кода физической реальности, что намного тяжелее, чем может показаться! Ведь мы не можем забраться туда напрямую из физики. Однако всё, видимое нами, есть лишь продолжения некоторых вещей из более фундаментальных и абстрактных планов бытия, включая ближайший к нам алфизический, что дарует нам лазейку! Особые системы, не имеющие физической значимости, обретают её там, внизу, тем самым предсказуемо воздействуют на алфизические части иных предметов или явлений, а с ними могут переменить и физику.
В этом благородном деле лучше всего себя показали такие линзы. Они собираются из очень тонко и точно выбранных атомов, так что идущий через них свет не просто преломляется - он обретает алфизически активную структуру! Будто вселенная начинает считать его не одним только описанием свойств и поведения фотонов, но более осмысленным исполняемым кодом, прилагая оный к тому, на что он падает. Здесь важнее даже становится ограничение - дабы этот, извините, зачарованный свет свободно проходил сквозь воздух и оказывал влияние исключительно на более зримые материалы, или же, наоборот, мог выбирать только прозрачные обычно субстанции! Для каждого дела приходится тщательно подстраивать свои линзы, и всякая из них, вдобавок, способна нести лишь малые доли нужной нам программы. Делать их более сложными, в теории, можно, но ужасно невыгодно, ибо метод сборки кода из кусочков под определённую операцию куда более универсален и экономичен.
Чем алфизическая линза больше, тем тяжелее её изготовить и легче разбить. Ведь саму её нельзя настраивать на неразрушимость, это сразу нарушит программу! Кроме того, никакой пользы это всё равно не принесёт, лучи всех размеров и яркостей в таких трудах срабатывают равно эффективно. Так что мы делаем их крошечными. И в нашей постдефицитной экономике, где самые распрекрасные бриллианты давно утратили ценность, именно они стали подобны драгоценным камням. Можете ли вы представить, какие несметные богатства я вам сейчас показываю, и почему они несоизмеримо важнее всяких легендарных самоцветов с драматичной историей? Пока не можете, но уже скоро увидите всё сами!
Между прочим, именно поэтому алфизическая наука так долго оставалась в зачаточном состоянии, хотя возникла одной из первых! В простых операциях, как починка предметов или трансмутация веществ, можно обойтись и несколькими несложными линзами. Но если нам необходима программа посложнее, чем «Hello, world!» или бесхитростный калькулятор, задача усложняется по экспоненте. Вы наверняка знаете, сколько в даже самой простой операционной системе разных строчек кода - и тут нужно брать столько же линз. Впрочем, куда точнее будет сравнение с биологией, где единый ген может отвечать разом за множество признаков, и наоборот. И вдобавок черты эти кодируются генами не напрямую!
Возможно изготовить простейший алхимический агрегат и с помощью обычных оптических деталей, а запитать от кустарного лазера или вовсе солнечного света. Но тогда он очень вряд ли поместится на маленьком столе, а может, вообще в здании среднего размера! Мне известно, что иные мастера ухитрялись расположить всё оборудование без линз, достаточное для многоэтапного синтеза даже сложных даэксиров, в рамки одной просторной комнаты, но это не означает лёгкости подобных занятий. Ведь это, как минимум, требует уже обладать достаточно широким пониманием законов алхимии и не менее прекрасной эрудицией - а значит, предполагается, что в окружающем мире есть вся инфраструктура для таких работ, от самих знаний до инструментов. Вместо некоторой доли орудий можно брать различные аномальные предметы, существ со сверхспособностями, и так далее. Однако в цивилизации наподобие нашей они всё равно не заменят всё оснащение лаборатории вроде моей!
Подытоживая, наша алхимия имеет всего лишь очень поверхностное сходство с древними чудодействами. Это вполне строгая и точная наука без грана магии, если только не почитать за оную сами наши потрясающие возможности! Но почему же тогда ей выбрали столь претенциозное название? Ведь даже саму алфизику именовали по аналогии с нею, тогда как работающую, скажем, астрологию переиначили в констеллогию!
Ответ на этот вопрос потребует зайти несколько издалека. Вначале следует поведать, как именно устроены наша реальность и её наполнение вплоть до глубинных механизмов с точки зрения современного алхимика. Ликуйте, дамы и джентльмены, ибо я сокращу для вас долгие годы трудных, зачастую очень опасных исследований до всего лишь нескольких минут - кратко сообщу лишь самые главные их результаты! И для тех, кому уже знакомы азы алфизической науки, моё повествование тоже должно быть интересным, ибо метафоры компьютера меня не особо прельщают, они слишком упрощают истину. Не стану таить, ближе всего из того, что было, оказалась терминология алхимиков былых времён.
Однако с неё учёные начали исторически, двигаясь от вполне человеческого масштаба к микроскопическим феноменам. Мы же пойдём иным путём, более понятным, от квантов алфизического плана бытия ко всё более сложным их сочетаниям. Хотя и не с действительно минимальных частиц, ун, из которых состоят также физические кванты, ибо их натура явственно выходит за рамки нашей беседы, они слишком абстрактные.
Впрочем, алфизика и всё, что с нею связано, так или иначе суть сплошные абстракции! Не слишком умозрительные, но достаточно, чтобы нам было удобно обобщать очень разные предметы, явления и их качества. Ведь если физика полностью возведена вокруг математики, простой и строгой, то здесь добрая половина законов выводится из намного более сложной системы счисления, эмматики, которая оперирует понятиями смыслов. Пусть и тоже очень прикладными. К примеру, ими возможно обозначить именно собственный цвет вещи, а не то, волны какой длины будут ею отражаться. Ну или функциональное предназначение, допустим, телефонной трубки, что позволит нам отграничить действия, которые уже выходят за пределы такового. Однако закодировать те же пресловутые понятия добра и зла на этом уровне никак не получится. Только на основе явлений синтеза и разрушения, с дополнительными уточнениями, но подобные программы несложно обратить в их противоположности!
Отчасти и впрямь можно сказать, что алхимик преобразует не саму материю, но всего лишь её смыслы. Тонкие значения, которыми человек с такой изумительной лёгкостью наделяет всё, чего касается его взгляд, но опирается всего лишь на собственные суждения. И подспудно ждёт от предметов и явлений таких поведений или качеств, которые сам ассоциирует с оными ярлыками, слишком обобщая даже то, где параллели действительно существуют. Но у самих вещей имеются собственные смысловые наполнения, созданные неодушевлёнными силами природы так же, как земная тектоника случайным образом сложила прихотливый узор материков, а эволюция на них привела к рождению нашего вида!
Основной единицей такого смысла в алфизике служит ворд. По его наименованию уже становится понятно, что это аналог не буквы, но целого осмысленного слова, пусть даже оное имеет очень мало общего с устройством наших языков. Он подобен отдельному кванту, хотя не просто электрону, а более комплексному, в духе протона или, скорее даже, квантала. Так зовётся особая физическая частица, что собрана из многих других в подобие механизма, способного чутко реагировать на мир вокруг себя и широко менять свои свойства. Однако если в физике нужно примирять десятки и сотни непокорных частиц, словно мастерить могучий корабль из одних лишь волн на поверхности моря, то алфизический план реальности делает это с великим изяществом! Ведь уравнения, описывающие суть ворда, содержат эмматические доли, которые разом отвечают за многие свойства, очень сильно экономя силы порождающей их среды и требуя меньшей точности приказа для нужной перемены.
Так, для преображения физического кварка в антикварк или вовсе электрон нам требуется очень продвинутая технология. Здесь необходимо локализовать пакет энергии, крепко связанный внешними силами, и переместить его в другое квантовое поле, притом попутно прибавить ему недостающую напряжённость или, напротив, отнять излишек, дабы частица обрела там стабильность. А для изменения же ворда достаточно поместить его среди других так, чтобы создать новый контекст, под который он подстроится самолично, будто бы чувствуя особенности этой роли во вселенской пьесе. Хотя может и выпасть оттуда, подобно планете из нестабильной системы, но только если не успеет перестроиться.
Помимо одних лишь описаний своих качеств, наподобие сложно организованных координат, ворд содержит и дополнительные, которые редко проявляются напрямую, вне особой ситуации. Есть ли для движения звезды большая разница, как на ней расположены пятна, или из которых атомов состоит её огненное нутро? Всё это относится к более тонким смысловым компонентам, о да, и оказывает действие в основном только уже на эмерджентные свойства масштабных систем. Ведь если, метафорично фантазируя, звезда получится такой, что на её орбите однажды родится цивилизация, разовьётся и начнёт строить космические мегаструктуры по всей вселенной, это станет весьма весомым последствием!
Правда, одних только вордов для этого будет откровенно недостаточно. Подобно физическим квантам, они нуждаются в неких переносчиках взаимодействий - вроде глюонов и фотонов, но таких же многофункциональных смысловых. Таковыми здесь служат сентоны. Их натура ещё лишь очень поверхностно изучена, и многое остаётся тайной. Хотя уже доказано, например, что они отчасти помнят свои прежние смыслы, а также умеют точечно влиять на единственную цель среди множества подобных, определяя её по тем самым добавочным качествам. Сейчас нам с вами незачем останавливаться на их тонкостях, ибо означенного описания будет для понимания дальнейшего рассказа предостаточно.
Вместе же ворды и сентоны могут складываться в намного более сложные комплексы, подобные молекулам. И тут всё основывается, прежде прочего, на их смысловом единстве. Представьте, что из них сложился текст, описывающий фотон. Но станет ли оный фотон указан в нём как частица, волна или явление совсем иного толка? Каждое определение на свой лад верно, однако неполно, а природа, как известно, не терпит пустоты! И при первой же возможности к оной системе прибавится другая, с альтернативным объяснением той же самой сущности, основные качества каковой как раз послужат сентонным клеем для скрепления фрагментов. Они почти всегда очень охотно тянутся к себе подобным, и связи между ними выстраиваются сразу во многих смысловых измерениях, образуя бескрайние переплетённые сети. Зачастую бывает никак нельзя понять, где провести границу даже между вещью и окружающей её средой, ибо они обмениваются, к примеру, тепловыми частицами.
Таковы алфизические ауры, основополагающие для нас структуры! Однако им вовсе не предписано рождать именно физику. Более того, оная является всего лишь редким побочным эффектом наиболее логично и избыточно сложенных аур, чья эмерджентность не умещается в рамках нижнего плана вселенной. Так же и физические системы могут описывать ещё более высокие, сверхматериальные миры, но ведь это едва ли первостепенная их суть, вначале они есть лишь ради себя! Но действительно, алхимикам мало дела до тех аур, что остаются внизу. В наших работах важны основы именно материального мира, корни его цветов, а всевозможные клубни и черви учитываются по остаточному принципу.
При этом чрезвычайно важно помнить, что аура вовсе не есть строгий чертёж! Она бывает очень простой, из совсем уж скромного количества алфизических квантов, но наполнять собой всю область, занятую, к примеру, толщей чистого кристалла. А все атомы такового будут рождены только из парочки описаний, умноженных и расставленных должным образом ещё несколькими подобными генами. И напротив, внутри одной живой клетки или тонкой механики может таиться невероятное разнообразие таких первооснов. Иначе выражаясь, алхимия работает именно с вещами, а не просто субстанциями. В этом труде почти нет фундаментальных отличий между составом, температурой и прочими качествами!
Но как тогда предугадать результат влияния на ауру? Это нетривиальная задача, которая требует не только знания всех тонких взаимосвязей разных планов мироздания и их собственной внутренней сущности, но вдобавок особенного взгляда на сами изменяемые материалы. В деле такого рода приходится всё время учитывать то, что алфизика - вовсе не усложнённая физика, но её универсальный прототип! У нас тут могут существовать мириады миров с абсолютно несхожими физическими законами и значениями констант, притом даже в пределах единственной реальности. Из общего у них - лишь присутствие энергии, этой универсальной валюты. И каждый подобный комплекс законов тоже возможно понимать мириадами очень разных способов. К примеру, подобно тому, как движение автомобиля по поверхности планеты одинаково удачно описывается теориями Эйнштейна и Ньютона, или даже математикой дзиигалгов, которая вовсе не учитывает уже само понятие пространства.
Чтобы устроить нам подобное изобилие описаний мира, нижний план бытия должен нести потенциал одновременно их всех, да сверх того ещё множества других, кои относятся исключительно к алфизиону - отсюда вся замысловатость даже простейшей ауры! Это может показаться вам неодолимой бездной? Но в действительности, напротив, дарует возможности, без которых занятие алхимика стало бы намного более пресным!
Ведь аурическую оболочку тогда следует воображать не как механизм из точно прилаженных деталей, даже сколь угодно сложный. Всё куда сильнее похоже на бескрайнее поле кругов Эйлера, откуда мы выбираем те, что ближе иных соотносятся с некоторой идеей. Например, через прямой доступ к одному атому углерода алхимик сумеет повлиять даже на все таковые разом! Хотя и лишь теоретически, ибо столь могучему изменению реальности не хватит проницаемости барьеров между планами бытия. Но оными в сегодняшнем нашем разговоре пренебрежём, с их эффектами мы пересекаемся очень нечасто, и для постижения таких феноменов всё равно потребуется отдельное занятие по другой науке.
Пока что вообразите, как мы выделяем ауру вот этой стандартной заготовки, обычного брусочка чистой меди. Она имеет очерченные границы сразу по множеству самых разных качеств. И, если как следует поискать, возможно даже найти оболочку, которая означает именно весь этот предмет целиком! Помимо неё, здесь также видны оболочки общей идеи медного атома, протонов с электронами, структуры кристаллических решёток вещества, и все остальные, вплоть до неделимых уже частиц. Так же нетрудно и отдалять масштабы, наводя прицел алхимического агрегата на весь стол как тоже целостную сущность, лекционный зал, город, планету, даже разом мультивселенную! Правда, мощности моей машинерии, той, которую я принёс, достаточно всего лишь для наблюдения за аурой этого одного здания, а преобразовать она сможет разве только треть объёма сцены. Чем больше вордов составляют ауру, с каждым её обязательным вложением, тем она тяжелее, во всех смыслах.
Вот здесь и начинается то, за что всю нашу науку именовали именно алхимией! Разделять ауру предмета или явления на физические кванты можно, однако слишком несподручно, ибо таковые понятия в алфизической среде имеют лишь очень опосредованные отношения к понятиям из физики. Намного проще здесь пользоваться образами абстрактных стихий, которые проявляются как более обобщённые силы и сущности!
Никаких сомнений, таблица Менделеева и другие периодические системы тоже могут служить примером алхимических элементов. Однако их натура обычно оказывается слишком сильно привязанной к тем качествам предмета, которые нам малоинтересны. И слишком слабо к тем, на которые мы желаем обратить более пристальное внимание. Например, что нужнее именно вам - чтобы корпус самолёта был сделан конкретно из титанового сплава, или же просто был одновременно очень лёгким, прочным, и выглядел эстетично? Для алхимика эти категории довольно равноценны, и со второй работать бывает даже существенно проще! Ведь так он меньше ограничивает себя обычными свойствами вещества.
Необходимо лишь держать в уме то, что система стихий должна быть логичной. И должна не миру или его законам, а лично нам, иначе станет труднее с ними справиться. Ведь всё здесь, так или иначе, основывается на контроле структур и процессов, через которые мы трансмутируем реальность! Самой вселенной совершенно безразлично, какие круги Эйлера мы будем вращать, представляя как аурические оболочки, ибо на её просторах все они, которые доступны для наших дел, уже равноправно существуют! Но все они также связаны общей динамикой, и, меняя один, мы неизбежно затронем также все прочие. Чтобы при этом все важные для нас качества оставались в пределах досягаемости, их нужно обозначить через черты выбранных стихий, и представлять, как именно они сопрягаются при различных взаимодействиях. Многие труды даже опытных алхимиков оканчивались крахом всего лишь потому, что мастер упускал из виду незначительное расхождение в модели и прогнозах!
Мы вольны взять, к примеру, вот такой набор оболочек ауры, наименовать его стихией огня и работать с ним. Однако что случится, если он на очередном этапе преобразования обязан будет явить свойства, не включённые в первичный список? Так, в некоторых алхимических системах огонь есть прямой символ связи между разными мирами. Ведь он непрестанно рождается и умирает, вдобавок находится в обоих состояниях одновременно, а это простая логика! В другой системе он обозначает одновременно пламя, жизнь и многое другое. А если организм тёплый и кровь красная, то пламя, тоже склонное распространяться, подобно живым тварям, очень логично представлять как стремительно утекающую витальную энергию! Но такого нет в понятии огня Аристотеля, или трактуется иначе, а сами оные качества и повадки относятся к совсем иным стихиям, ежели вообще учтены среди них. И если нужно учинить перемещение или ослабление, придётся добавить в набор стихию для этого.
Также очень желательно, чтобы каждый элемент не пересекался своими обязанностями с другими из выбранной системы! Это не критическая ошибка, и во вселенной между ними всегда найдутся промежуточные оболочки ауры. Однако алхимику будет куда удобнее и приятнее вести дела, когда не придётся учитывать подобные совпадения там, где они становятся помехами. К примеру, когда идею жизни обозначают разом огонь и вода, их смесь будет гораздо труднее сохранить инертной. Несомненно, подчас такое усиление может оказаться очень полезным или даже единственно пригодным для задачи инструментом, но вовсе не всегда. Вообразите это как работы с не очень управляемой взрывчаткой.
Второй пример, потоньше. Бытует мнение, что хорошо знакомый всем вам символ стрелки в роли указателя могла измыслить только культура охотников. Однако даже здесь известны вариации! У народа Гефенсим, к примеру, указующий конец - противоположный, ибо вовсе не стрела это, но излучатель. Вогнутая сторона его, лишь иногда рисуемая тоже острой галочкой, фокусирует луч света, который и направляется к цели!
Освоить создание стихиальных моделей, в сущности, настолько же легко, как и искусство описания литературных персонажей. Большинству вполне довольно простых образов, с которыми они сталкиваются ежедневно и чью динамику ясно представляют. Но для более тонких трудов могут понадобиться экзотические. Их можно выдумать и самолично, какими захочется, но даже тогда придётся чутко понимать всю их логику.
Методичность, вот главный ключик к успеху. Чтобы понимать стихийные карты и не путаться, их надлежит выстраивать с самого начала, ведя мысль от наименьших смыслов ко всё более сложным комплексам таковых. И лишь тогда алхимик сможет действительно утверждать, что его мастерству подвластна субстанция, первичная или итоговая. В ином случае таковая будет иметь секреты и не преминёт воспользоваться ими!
Прежде всего, следует определить самые простые и общие качества для самих стихий. Такие, чтобы не чересчур увязывать их с правящими силами и субстанцией. К примеру, в системе Аристотеля это тепло-холод и сухость-влажность, хорошо рифмующиеся пары. И уже сочетания оных порождают главные четыре элемента, вдобавок оставляя место для ввода пятого, чьи черты можно выбрать по мере надобности. Хотя и рекомендуется озаботиться его проявлением загодя. Такая модель очень удобна, поэтому обрела некоторую популярность даже на востоке с его собственной пятистихийной картиной, где главное внимание уделено не столько элементам, сколько их связям и внешними ассоциациями.
Подобные сущности мы здесь обозначаем как первостихии. Это лишь молекулы алфизической ауры, сами по себе не делающие почти ничего заметного. Они обозначают качества, присущие явлению или предмету - но очень абстрактные. В метафоре кругов Эйлера, таковые растянуты сразу по всему полю характеристик и недостаточно конкретны, чтобы сделаться полноправными элементами. Тем не менее, подобно тому, что протон, условный первоэлемент, слишком мелкий для появления в периодической таблице, при определённых условиях может быть трактован как ион водорода, уже настоящего химиката, остальные сущности подобного фундаментального порядка также подчас способны служить нам именно комплексными стихиями! К добру иль худу, вопрос уже конкретного случая, даже в одной и той же работе. Но учитывайте, что так наш набор оболочек ауры, с которым мы имеем дело и коему доверяем свою жизнь, изменится, поэтому потребует переоценки всей схемы связей!
Основополагающий смысл первоэлемента, не его внутренний, а для алхимии, заключается в том, что это кирпичик, способный изменять свою форму под ситуацию. Вспомните, что я поведал о собственных качествах ворда! Он становится другим, если попадает в новое семантическое окружение, например, такую структуру, где меньше понятий сухости, но больше тепла. А таковые условия ему бывает возможно обеспечить и без продвинутой аппаратуры, всего лишь обыкновенными физическими и химическими воздействиями! Правда, современные алхимики давно уже работают с намного более тонкими видами первостихий, которые даже не всякий раз можно облечь в слова, понятные простому человеку.
Виртуозы порой бывают способны пользоваться даже одновременно двумя и более наборами различных первоэлементов! Главное тут, чтобы таковые оставались именно различными, нигде в выбранной системе не пересекающимися, даже теоретически. К примеру, помимо значений холода, влажности и симметричных им качеств, осязаемых черт поверхности, возможно взять направления, дабы управлять вещью путём её механического смещения по осям. Однако равняться здесь придётся ни в коем случае не на стороны света, ибо они имеют чрезмерно яркие ассоциации с климатическими условиями, которые слишком близко родственны первой системе! И очень важно, чтобы у каждой первостихии здесь имелась прямая противоположность. Это даст больший баланс и позволит намного легче настраивать соотношения качеств, нивелируя излишки дозированным введением их антиподов. Отсюда же следуют особые требования к квинтэссенции, лишённой пары, и её могущество.
Нужно помнить также, что первостихии важны именно самому алхимику, как некое подобие мнемоники для понимания основ системы. А сами его воздействия направлены на стихии, сущности всё ещё абстрактные, однако уже весьма осязаемые! Возможно даже обойтись и вовсе без уровня первоэлементов. Таковые необходимы, чтобы перековывать одну стихию в другую, но порой достаточно и лишь менять оные местами.
Образы, вложенные в описание стихии, могут быть сколь угодно странными и широкими. Ведь она являет собою комплекс из множества куда менее предметных оболочек ауры. Например, в той же восточной системе у-син есть вода, жидкость определённого состава, хотя достаточно частая для Земли, чтобы вообразить её универсальным компонентом вещей, и огонь, простой повсеместный феномен с довольно небольшим набором крепко взаимосвязанных качеств - но также дерево! А ведь это не просто общая идея жизни, разговор идёт именно об определённой категории флоры! У которой присутствует целое множество весьма специфичных черт из очень разных областей! Это стихия роста, дыхания, и ещё множества других явлений, которые могут быть весьма тяжёлыми даже уже сами по себе. Ведь если рост ещё возможно срифмовать со всепожирающим распространением огня, в противовес неизменности элементального металла, то как вкратце объяснить, что значит дышать?
Несомненно, всегда возможно найти или искусственно создать язык, на котором возможно будет, например, во всех подробностях, вплоть до цвета стен, описать гигантскую и сложную электростанцию всего лишь девятью маленькими словами! Но очень важно смотреть, чтобы стихии не стали при этом чересчур детализированными. Это сделает оболочку ауры более тяжёлой для изменений и иных манипуляций, а её отсветы на физическом плане бытия, сиречь субстанции, ради которых трудятся алхимики, при перегрузке могут даже вовсе угаснуть! Суть элементов должна оставаться столь простой, чтобы их можно было трактовать как буквы вселенской речи, узнаваемые и широко распространённые, но в одиночку способные представить только нечто весьма однородное. Правда, здесь есть немало тонких лазеек, одна из которых заключается в том, чтобы ограничить само понятие мира, выбрать только изменяемую область, и тем самым вообразить совсем иную статистику феноменов!
Возьмём за пример вашу одежду, стандартные скафандры, очень лёгкие, но при этом полные изящной машинерии. Их было бы несподручно изготавливать по индивидуальному заказу, да и всякий раз переделывать, если вы захотите, допустим, уменьшить долю жировых тканей или повысить объём мышечных. Поэтому тут мы положились на алхимию и придали униформе способность перестраиваться самостоятельно, без дополнительных забот, во всецело автоматическом режиме. И, так как здесь вовсе незачем учитывать свойства окружающей среды, в набор стихий были включены одни только качества самих частей одежды, наподобие экзотических материалов, из которых она составлена целиком.
Механизм, который за всё это ответственен, известен как алхитектор. Я детальнее продемонстрирую его попозже, а сейчас лишь уточню, что для этого агрегата вся реальность как таковая ограничена лишь вашей униформой. И та его часть, что занимается пересборкой наряда, даже не догадывается, как выглядите вы сами! Этого не требуется для её работы. Однако она должна во всех тонкостях ощущать, с каким именно набором качеств ассоциирована каждая система скафандра, от состава до нюансов структуры. К последней же здесь относятся уже не одни только кристаллические решётки, но хитроумные компьютеры, аппаратура для обеспечения комфортных условий и многие другие устройства.
Человеку может быть очень трудно раскладывать такое изобилие разнородных вещей на небольшой набор элементов! Но изящная программа алхитектора умеет мыслить совсем другими логиками, и куда более оптимизированными, чем сможет обычный земной разум. А ещё её труды заметно упрощает то, что алхимия работает с эмматикой, условными смыслами, вместо определённых наборов частиц и деталей, о чём я уже повествовал. Ведь переставлять отдельные физические атомы и молекулы было бы чересчур сложно, а ошибка здесь стоила бы как минимум удобства с красотой. Через изменение же общих описаний, которые далее сами рисуют новые проекции на физику, всё делается очень легко!
Тем не менее, некоторые предметы и явления попросту нельзя сводить к абстрактным стихиям. К примеру, живую клетку или особенно тонкую машинерию, ибо при настолько грубых трансмутациях очень велик риск их испортить! Для операций с подобными вещами алхимия ввела ещё одну категорию сущностей - аспекты, комбинации уже стихийных структур, подобно тому, как оные составляются из первоэлементов. И так же точно, как стихийные оболочки ауры обретают качества, не сводящиеся лишь к первостихийным понятиям, ибо номинально они пересекаются ещё с мириадами других, остающихся вне зоны внимания алхимика, у аспектов возникают эмерджентные черты следующего, намного более высокого порядка, с яркой специализированностью. Их можно назвать уже не просто генами, но особями с определёнными индивидуальными чертами анатомии, физиологии, характера и иных качеств, во многом эпигенетических, обусловленных куда более широким контекстом среды.
Парадоксально звучит, но так и есть! Мы можем избрать для работы, к примеру, аспект черники или часов, который будет очень конкретным в нашем проекте. Вместо манипуляций со множеством отдельных стихий - одно влияние на всё это сразу, пускай даже и в очень ограниченном пространстве возможных компонентов мира! Однако же для самого мира всё обстоит в точности наоборот. В понятиях часов или черники куда больше вордов, первостихий и стихий, нежели у того же пламени. И если даже алхимик ради личного удобства будет считать иначе, истинное устройство алфизического плана от этого не переменится. А чем больше малых оболочек ауры формируют сложную, тем выше тут окажется и количество других определений, попавших между ними, но всего лишь остающихся за скобками решаемой задачи. Иными словами, аспекты нам кажутся очень компактными понятиями, хотя на деле предстают более обширными кругами Эйлера, нежели даже полновесные элементы!
Можно, однако же, и переиначить всю подобную систему, просто сместив внимание. Например, понятие круговерти нетрудно как описать при помощи нескольких примитивных идей, низведя до уровня первостихии, так и превратить в сложный аспект, вовлекающих множество разных комплексных образов. На уровне физических манифестаций оба они будут выглядеть равноценно, но для алфизического плана первый станет намного более лёгким и быстрым феноменом, тогда как второй начнёт преобразовывать сразу целые пласты аурических оболочек. А будет ли алхимик считать оный аспект тончайшим сквозняком или могучим ураганом, зависит только от того, как он обозначит это в выбранной модели.
Особенно же ярко подобный принцип проявляется в применении эмоциональных и чувственных качеств. К примеру, очень многие вещи легко описывать через понятия радости, ненависти и прочих таковых, вплоть до антропоморфизмов. Это психологически понятные категории, и мозг наш с удовольствием ими пользуется - а для алфизической эмматики они не менее реальны, чем температура. И, что важно, ими не столь уж тяжело описывать все субстанции, над которыми мы трудимся! А система стихий ведь именно такого подхода и требует. Мы выбираем малую часть стихий из бесконечного возможного набора именно таким способом, чтобы совершенно каждый кусочек взятого материала мог надёжно ассоциироваться как минимум с одним элементом. Мастерство алхимика заключается, прежде всего, в том, насколько оптимально и ловко он выбирает стихиальную систему под определённую задачу, дабы абстрактные или конкретные понятия выражались нужными оболочками ауры.
Одних только элементов, впрочем, ещё недостаточно, ибо они определяют лишь субстанции и некоторые их внутренние качества! Да, методы алхимии позволят вам изготовить, к примеру, жидкость, которая будет замерзать в виде не просто хитроумно устроенных снежинок, но целого сложного телевизора. Многие узлы ваших скафандров адаптируются так. Но перестроить брёвнышко в табурет лишь через стихии не удастся!
Придётся ввести ещё одну категорию сущностей. Это морфа, тоже разновидность аурической оболочки. Та самая, что описывает конкретную форму вещи - и не только внешнюю, но со всеми её внутренними распределениями отдельных кирпичиков стихий! Вы её уже тут видели, она определяет, например, наружную границу медного брусочка. Но у него внутри морфы содержится только однородный массив меди, которому ни к чему тонкая проработка черт. Поэтому я могу всего лишь указать другие очертания - и он станет изящной статуэткой. А вот у бревна уже наблюдается целый ансамбль вложенных морф, от клеточных органелл до черт внешнего образа. Почти такая же система, как и стихиальная!
На таком уровне организации вещей, к примеру, в основном работают братья Элрики, а также другие алхимики из упомянутых мною в начале занятия манги и аниме. Они переиначивают не столько сами субстанции, сколько воображаемые сосуды, в которые оные помещены. Даже во время трансформации самих химикатов им приходится обращаться к понятиям физических молекул, которые тоже имеют собственные морфы.
Вероятно, их всё устраивает, ибо элементы там понимаются в основном лишь как атомы из периодической таблицы. Временами встречаются чуть более тонкие преобразования, но очень редко, а абстрактные стихии, кажется, не упомянуты вовсе. И настоящие наши алхимики иногда тоже становятся специалистами по одним лишь морфам! Когда существует доступ ко всем нужным компонентам желаемой субстанции, этого вполне хватает, даже при очень сложных трудах. Но универсальность эта только мнимая - подобная, к примеру, умению водить какие угодно автомашины, но не уметь заправлять их топливом и чинить, или же наоборот. Для полноценного освоения алхимической науки, включая саму её теорию, нужно понимать натуру всех типов оболочек ауры, даже если пользоваться предстоит лишь малым их набором. Ведь суть многих веществ, наподобие динамита, частиц взрывчатки в порах доисторических ракушек, не выйдет целиком свести к только стихиям или морфам.
Некоторые системы элементов, впрочем, умудряются их совместить! Например, геометрическая алхимия народа къоно ассоциирует такую же семёрку стихий, что и в традиционном позднеримском списке Альянса, с фигурами, правда, размещёнными на ровной плоскости. Так, металл соответствует шестиугольнику, или призме аналогичного основания, земля квадрату, вода кругу, воздух пятиугольнику, огонь треугольнику, а тень и ничто обозначаются аксиформами! Это, в их случае, аномальные многоугольники, которые подходят под понятие евклидовых, но несут только полтора и ноль углов. Не сильтесь вообразить, как так, ибо аксиметрию мы всё равно даже если рассмотрим, то уже на намного более поздних уроках. Пока нам довольно того, что подобные конструкции возможно изображать, зная тонкую механику физического плана бытия, а къонийская алхимия позволяет менять качества субстанций методом скульптуры или резьбы, и придавать им очертания без обработки морфы.
Встречаются и более хитрые элементы, которыми мы также вольны пользоваться для особенных проектов. В мире Эггеремдал принята особая магия, основанная на пятёрке чисел как фундаментальных генов мироздания. Ноль как стихия обозначает уничтожение, остановку, первичную пустоту. Единица значит стабильность, укрепление, сфокусированность и подобные качества. Двойка есть созидание, умножение, простейшая реакция, без которой не шло бы даже само время. Тройка же формирует цикличность, взаимную силу-слабость, как камень-ножницы-бумага, и понятие уже продолжительного последовательного движения. Четвёрка, в свою очередь, задаёт соединение, всеобщность, сбалансированное равенство, и потому служит основанием всех полноправно материальных феноменов. Через разделение заготовки, сопряжение её фрагментов тем или иным способом и подобные операции алхимики эггеремдальской школы умеют очень необычно задействовать нужные оболочки ауры!
Поклонникам более абстрактных стихий понравится также киболанская модель, где мир представляется по аналогии с разумом, как его видят местные философы. Сознание как элемент принимает решения, следит за нравственностью, это их версия кармы. Фантазия сотворяет идеи и сны, потому охватывает всю магию. Память удерживает информацию о прошлом, знания и опыт, за что считается тождественной физическим законам сохранения качеств. Чувства же суть передача сигналов, их обработка, цикличность вселенских сил, адаптивность, и очень сложное тонкое понятие, которое возможно, с огромными ограничениями, уподобить концепции автопилота или подспудного побуждения, применимого даже к неодушевлённым сферам, наподобие вращения небесных тел. Сущность, последняя из подобных стихий, несёт уже более ощутимые инстинкты, черты характера, основные природные законы, то, что лежит на поверхности, но одновременно прорастает до глубочайших корней.
Тяготеющие к более метафорическим элементам могут освоить модель царства Эмедда, с пятью основополагающими силами бытия в облике предметов. Меч, сила власти, может быть по-разному направлен, но всегда разит без промаха, и ведёт мир по выбранному пути, безжалостно отсекая все остальные варианты, хотя этим утверждает сам факт наличия оных. Ключ, сила покоя, сохраняет всё в неизменном состоянии, но одновременно и приводит вещи во взаимодействие, подобно шестерням механических часов. Молот, сила разом созидания и разрушения во всех их материалистических видах, обычно проявляет оба таковых качества одновременно, наподобие смерти, несущей жизнь. Компас, сила движения, связан с перемещением предметов и явлений - включая спокойный дрейф на волнах времени. Колокол, сила сигнала, что летит во все стороны волной, передаёт лишь информацию, не имея вещественного компонента, но к нему зачастую относят также энергетические токи.
Продолжать список подобных систем можно было бы ещё не один день без передышки, но я назову ещё только одну. Это алхимия странного народа дарг сеньял, что сформировался в бездне открытого космоса, вдали от звёзд и планет, потому имеет совершенно особый взгляд даже на хорошо изведанные нами вещи. Однако в некоторых точках их культура пересекается с нашей, что и позволило наладить доброе общение.
Традиция их делит качества бытия, каким они его ощущают, на шестёрку элементов. Скорость есть линейно направленная и условно твёрдая сущность, которая порождает, среди прочего, время с пространством, из коего, в свою очередь, возникают осязаемые субстанции. Пи, всего лишь необычное число для наших умов, здесь - вездесущий синтез мозаики и симметричного вращения, очень хаотичный, но одновременно упорядоченный первородный вихрь математических сил, определяющий многое в поведении вещей. Паутина являет универсальный принцип синхронизации, а также разнообразных коррелирований и альтернативных восприятий бытия. Ложь есть столь же общая концепция подобия и разделения. Пустота же может быть описана как стихия отсутствия, порождающего присутствие, скажем, как непрестанное бурление вакуума виртуальными частичками. Огонь, её пара, обозначает присутствие, порождающее отсутствие, и обычно ассоциирован только с разрушением.
Примечательно, что именно оный и стал одной из самых значимых точек культурного сходства наших народов! Хотя у дарг сеньялов он более тесно связывается с радиацией, термоядерными силами и подобными явлениями, что необходимо очень аккуратно учитывать, если мы хотим прибегнуть к их алхимической модели. Но жар, свет, динамика, ассимиляция, все эти качества у них и нас вполне похожи! А со временем тут нашлись и иные сходства, порой весьма ценные. К примеру, Паутина может быть символом нежного ожидания чего-то прекрасного, согласно философии моей родной страны, ибо она сделана из очень тонких мягких ниточек, ради ожидания вкусной мухи, пусть даже таковой её видит один только паучок. А в единой стихии Лжи легко выделить такие составляющие, как Игра и Искусство, которые могут одинаково эффективно относиться к явлениям природы, наподобие маскировочных качеств животного, или же разумной деятельности, наподобие обряда инициации!
Вернёмся же, впрочем, к основной линии нашего разговора. Все эти элементы и аспекты, а также морфы, относятся к одной из пяти основных ветвей алхимической науки. Она известна как алхитектура, является всецело прикладной дисциплиной, а занимается перековкой предметов и явлений через, собственно, стихиальные наборы, обычно ради получения редких экзотических субстанций или автоматизации разных реакций.
Образцом нам тут послужит современный экзоскелет, тяжёлый панцирь, напичканный тончайшей и могущественной машинерией куда плотнее вашей униформы. Первоначально он скомпонован в высокий цилиндр, чтобы занимать поменьше места. Но когда я приказываю ему надеться на меня, он раскладывается, словно цветок… И оборачивается вокруг меня, попутно приобретая человеческие очертания! А при снятии может сохранить их, или же тотчас вернуться к начальной абстрактной форме. Посмотрите на это ещё раз, но замедленно. Вначале сеть алхитектора внутри него сканирует меня и определяет мою морфу. Эта информация отправляется в преобразующий блок, который раскладывает все части доспеха на стихии и аспекты, приуроченные к различным материалам, агрегатам или эстетическим качествам, после чего собирает вновь уже сообразно морфе, выстраивает аморфные элементальные черты внутри её аурической оболочки. В общей идее тут ничего особенно сложного!
Взгляните, однако же, поближе! Сколько всего требуется, чтобы изготовить таким способом единственный сустав, имея даже самое детальное описание? Здесь должны очень точно расположиться стихии регихалка, айтиматерии и иных экзотических субстанций, которые сразу утратили бы всякую полезность, вкрадись даже малейшая неточность в их собственные морфы! А ведь к ним ещё надлежит добавить аспекты силовых приводов, алфизических излучателей, брони из многих слоёв, чьи пластины иногда сопрягаются по законам аксиметрии, и прочее. И что, если экзоскелет придётся подгонять под сущность с раздвоенными в локте руками? Всё это надлежит учесть загодя и очень строго откалибровать!
Поместите тот же самый алхитектор внутрь деревянного брёвнышка, и он постарается обратить в экзоскелет уже его. Подчас такое нецелевое применение тонкой техники становится необходимым! Оставим за скобками тот факт, что выдернуть какую-нибудь одну деталь оттуда вообще почти невозможно. Вообразите, что всему виной опасная аномалия, которая вспыхнула лишь на краткий миг, однако успела повредить броню.
Что же делать этой машине? Она лишилась доступа к экзотическим субстанциям и механизмам, которые должна преобразовывать. И об этом даже не подозревает, ведь у неё отсутствуют датчики, есть одни только компьютерные мозги! Однако же, имея мозги, даже настолько сильно специализированные, возможно совершить очень много удивительного. Ведь у алхитектора остался считыватель морфы, чего уже достаточно для понимания того, к чему он приторочен! Не только же носителя ему сканировать подобным способом, необходимо следить и за сущностью экзоскелета, как минимум затем, чтобы перестраивать со сменой пользователя. А здесь машинерия сразу видит вопиющее несоответствие, и это приводит в движение специальную аварийную программу. Тогда алхитектор подберёт новый набор стихий, чтобы охватить все аурические оболочки брёвнышка, разложит его на универсальные первостихии, перестроит оные в нужные ему, и после этого изготовит обычные доспехи!
Поступать так, впрочем, очень не рекомендуется. Подобные манипуляции чересчур сложны, на пике возможностей современной технологии и даже науки, поэтому часто бывают сопряжены с ошибками, хотя бы незначительными расхождениями! А экзоскелеты и иные устройства у нас изготавливаются такими, чтобы недоброжелатели не сумели легко получить доступ к их системам управления. И если что-то выходит слишком далёким от образца, соседние агрегаты сразу же перестают работать, вызывая каскадное отключение очень многих узлов машины или сильно понижая эффективность их функций. Не забывайте также, что разрушение панциря часто значит и повреждение более тонких деталей под ним!
Мало того, подобная ситуация даже в куда менее тревожных условиях бывает чревата намного более неприятными последствиями. Ведь это работа со стихиями, гораздо более могущественными, нежели силы, сокрытые в атомном ядре! Вообразите, к примеру, элемент огня в самой чистой его форме, аспект очага и костёр как воплощённый объект. Все они основываются на одних и тех же смыслах, лишь более или менее проработанных. Этот принцип, параподобность, очень важен в алхимических трудах. Достаточно лишь незначительно отклониться от нужного уровня деталей, и вместо элегантной трансмутации легко может произойти, в сущности, что угодно, но почти наверняка остро нежелательное!
Представьте лесной пожар, огромное, бушующее пламя. И тайфун, настолько же разрушительный хаос из вод с ветрами. Они оба неспроста именуются стихийными бедствиями. Это и есть стихии в изначальном виде - нечто заведомо ещё неоформленное, дикое, стремящееся шире распространяться повсюду! Совсем не то же самое, что более упорядоченное пламя, ограниченное границей камина или кострища, напиток в кувшине, и приятный тихий бриз, чей потенциал мягко, но надёжно удерживают другие погодные условия. Средствами одной лишь физики их также возможно вывести из равновесия, однако для этого обычно требуется затратить немалую энергию, или же искусно скомпоновать более тонкие воздействия, наподобие резонанса волн. Однако через алхимические манипуляции такого исхода достичь намного легче, ибо, с точки зрения алфизического мира, разницу между уютным очагом и пылающей планетой составляет всего парочка чисел, без усилий меняющихся.
То же самое может касаться и всех прочих мыслимых элементов. Да и немыслимых тоже, однако им придать подобные качества значительно сложнее. Вообразите аналог землетрясения или урагана, но основывающейся, например, на стихии силового привода экзоскелета! Так может случиться, если его алхитектор чрезмерно разладится, или по иной подобной причине. И пускай даже в нём есть множество предохранителей на всех уровнях, от программ до материальных структур, хотя бы малый риск присутствует везде. Притом это ещё лишь специализированная машина, знающая очень узкий набор вероятных стихий и операций с ними, а у разумного алхимика в руках оказывается куда больше власти!
Продемонстрирую вам запись одного явления. Простите за трудности с правильным произношением, это Arogixan Painfall, стихийное бедствие столь знаковое для своего мира, что его решили не гасить. Происходит оно циклически, ежемесячно, с точностью до двух часов, и длится так же предсказуемо, ровно одни сутки. Всё потому, что его породил талантливый, но чрезмерно амбициозный алхимик древности, который был, я не побоюсь резкой формулировки, помешан на долгожительстве и здоровье. Однако вместо поисков философского камня он предпочёл прямо связать свои телесные процессы с природными, чтобы, к примеру, все токсичные субстанции из его тела испарялись в облака, подобно водам на поверхности озера. Ведь дикая природа отменно калибрует все свои реакции, дабы выживать даже в самых беспощадных катаклизмах, на протяжении бесчисленных эр. Так отчего бы, действительно, не совместить тогда её стихиальные структуры с таковыми крошечного человека?
Мысль была в теории здравой, но на практике возникла проблема. У алхимика не хватило мастерства, дабы верно всё скомпоновать, и вместо личного оздоровления он всего лишь перенёс часть аспектов своей биологии на внешнюю среду. Он едва ли испытал от этого дискомфорт, за исключением душевного, ибо упустил потенциальное бессмертие, и остаток жизни потратил на попытки устранить такую помеху для повторной попытки. Однако же не преуспел, и остальные были вынуждены мириться с его крахом. Небо кровоточит. Сам воздух кровоточит. Порою даже внутри лёгких того, кто неаккуратно остался на улице, но этот феномен хотя бы не заглядывает внутрь помещений. И так уже восемь столетий!
Поучительная история, несомненно. Но чему именно она должна научить? Прежде всего, тому, что для успешных трудов алхимику надлежит соответствующе хорошо разбираться во всех сферах знаний, которые он может вольно или невольно затронуть в процессе! Также тому, что у нас есть более удобные методы обессмерчивания. Скажем, философский камень оказалось легче изготовить в форме архибиотиков, веществ строго физического принципа действия, нежели пытаться достичь подобных эффектов через алхимические операции, пусть более удобные по смыслу, но очень требовательные к тонкостям применения! Да, всё верно, современная наука ушла от старой магии настолько далеко, что по нашим меркам философский камень давно уже сделался не абсолютной вершиной мастерства, но только одним из кирпичиков в фундаменте высокой башни. Наконец, заниматься тяжёлыми работами, а тем более устранением их слишком обширных последствий, не стоит в одиночку.
По остальным четырём направлениям алхимии мы сегодня пройдёмся лишь вкратце. Каждое из них возможно было бы растянуть на такую же долгую, обстоятельную лекцию, но в этом пока что нет никакой необходимости, так я вас только утомлю. Разобраться в основных механизмах алхитектуры было важно, ибо эта область элегантно охватывает универсальный базис всей науки. Но прочие требуют большего числа формул.
Первым делом, трансфигуристика. Прямое влияние на выбранную оболочку ауры, чтобы заменить её содержимое другим. Обычно для такого действия мы используем те образы, которые скопировали с иной системы, или той же самой, только в отличающемся состоянии. Например, в пистолете не заканчиваются патроны, потому что механизм считает их частью себя, а алфизический излучатель каждый раз возвращает его к исходному, заряженному виду после выстрела! Также трансфигураторы способны превратить уголёк в бриллиант, разом откорректировать все гены организма, без нагрева расплавить кусок пластмассы, идеально отполировать поверхность, разделить сложный сплав на составляющие или сделать ещё что-то подобное одним нажатием кнопки. Здесь не нужна вся вышеперечисленная работа со стихиями, однако и результаты очень сильно ограничены. В сущности, это всецело прикладная и, более того, промышленная дисциплина, где много формул, но мало поиска.
Не только созидательная, верно, ибо принципиально мирные сферы едва ли возможны. Тем же методом нетрудно превратить, скажем, корпус морского корабля в картон или плутоний, а то и вовсе развоплотить! Против подобных воздействий нам приходится оберегать многие будто бы несокрушимые артефакты, наподобие экзоскелетов или зданий, и другие вещи. В особенности потому, что простая натура подобных операций делает их вполне доступными не только для недоброжелателей, но и слепых природных процессов! Впрочем, оные также подсказали нам, что возможно легко трансфигурировать цель даже в то, чего прежде не существовало, достаточно лишь расписать, каким должен стать результат.
Творческая же сторона, пожалуй, ярче всего проявляется в ветви, известной как атрибуторика или просто алхимия атрибутов. Она имеет дело уже не с субстанцией как таковой, но одними только её качествами, придавая или отнимая их по надобности. Если вы обращали внимание на то, что я стараюсь упоминать предметы и явления совместно, то знайте, обычно это относится именно к оной сфере. Ведь всё физическое так или иначе основывается на аурических оболочках, а вещество является всего лишь одной из бесконечного множества форм энергии! Притом энергия тоже является одной из многих сущностей физического плана реальности, наряду со, скажем, пространством или временем, которые устроены тоньше, но фундаментально схоже. И тут особенно заметно проявляется то, что алхимия оперирует самими качествами, а не только их носителями. Однако, хотя так мы можем повлиять на бурю или сплести корзинку из гравитационных волн, это далеко не самое интересное!
Мгновение, сейчас я настрою экраны. Вот так всем видно? Это один из образцов высшего пилотажа современной алхимии, пускай даже сразу не очень ясно, что к чему. Рукоятка здесь самая обыкновенная, из закалённой стали. Она составляет монолитное целое с лезвием, но таковое невидимо, ибо оттуда удалены все материальные оболочки ауры! Остались их независимые качества, более никак не относящиеся к атомам и молекулам, попросту висящие в воздухе, однако сохраняющие все прежние возможности, наподобие твёрдости или остроты первоначального клинка. Требуется лишь следить за сохранностью особого аурического предохранителя, который не позволяет ему развеяться или взорваться!
Механистическое отношение к столь умозрительным сущностям, как чернота металла или процессы прорастания цветка, особенно при полном отсутствии оных, может казаться принижением тончайших граней бытия. Но ведь тем же занимались и старинные алхимики, когда с помощью различных бесхитростных химикалий стремились обрести божественные качества или хотя бы нарушить законы природы. В подобном смысле наши современные труды намного бережнее и возвышеннее относятся к таковым сторонам вселенной! Однако, конечно же, мы развили также промышленный подход, к примеру, научившись обращать даже очень абстрактные алфизические понятия в простые и осязаемые субстанции!
Ну, в действительности, несомненно, эта дисциплина, известная как квалионика, квалитектура или же просто алхимия даэксиров, значительно уступает своему аналогу из омниционных наук. В отличие от призрачного плана реальности, где эмматика легко оперирует несравненно более тонкими и сложными понятиями, алфизический мир способен отображать лишь очень простые качества вещей. И посредством одной алхимии нельзя изготовить, скажем, итальянскость в виде порошка, конфету со вкусом восьмидесятых, жидкий опыт или подобные субстанции. Но мы легко способны обращаться так с концепциями попроще! Например, обратить оболочку ауры, ответственную за кинетическую энергию тела, в кристалл, изменив метод её проецирования на физический мир. Если же вставить его, допустим, в меч, тот обретёт буквальный бонус к мощи удара. Причём алхимический даэксир всегда будет более надёжен, нежели омниционный, благодаря гораздо большей конкретности его идей.
Технология, что позволяет консервировать даже весьма абстрактные качества, если таковые вообще возможно выразить через понятия точной физики, и затем усиливать оные у других предметов или явлений, несомненно превосходят чаяния алхимиков древности. Однако кое в чём те всё же, согласно легендам, намного опережали нашу современную науку! Я говорю о синтезе алфизических форм жизни, которым занимается последняя, пятая ветвь, голематрика. Впрочем, многие используют иное её наименование, элементалистика, ибо понятие элементалей обычно включает куда более широкий спектр подобных сущностей, нежели образ голема. Полагаю, все вы хорошо знакомы с таковыми образами, и я смогу обойтись без наглядных демонстраций, что заняло бы чрезмерно продолжительное время? Хотя урок будет неполным, если я не покажу совсем ничего! Мы просто обойдёмся всего лишь двумя примерами, по одному на каждую из основополагающих, но очень различных техник.
Тело голема изготавливается из уже доступного материала, будь то, скажем, глиняная скульптура, или же скала, напоминающая нужную нам форму. Затем к ней прибавляется аурическая структура, которая станет анализировать окружение и соответственно ему перестраивать морфу подобного истукана, тем самым приводя его в движение. В случае элементаля же этого не требуется, ибо он, будучи порождением исходной динамической стихии, тем самым стихийным бедствием, лишь меньших масштабов, стремится двигаться сам. Тогда алхимику нужно именно ограничить его активность, придав более жёсткую морфу, которая также позволит оной сущности остаться во всех смыслах более стабильной.
Часто мы при этом используем специфические системы стихий. К примеру, матаанскую, из четырёх классических элементов, только вдобавок каждый разделяется на живую и мёртвую формы. У вторых нет отличий от модели Аристотеля, первые же именуются плотью. Так, плоть камня относится к материальным сущностям, основанным на неодушевлённых обычно субстанциях и вещах. Под плотью воды понимаются человек или другие органические создания. А плоть воздуха, чья мёртвая форма тут идентична традиционному понятию эфира, суть незримые духи во всём их многообразии. Наконец, плоть огня составляет видимых духов, вроде шаровой молнии. Также все они вполне способны ко взаимному превращению вместе со своими стихиями. Упомянуть стоит также дальетову модель, чьи стихии упрощены, в сущности, до огня и мороза, но на их стыке возникает элемент крови или жизни, который машинально уравновешивает их обоих, стремясь создать себе комфортные условия!
Мораль в конце, итоговая для всего моего выступления. Если не философский камень, то что же вместо него? К чему такому мы стремимся с достигнутыми уже чудесами, проникшими во все сферы нашей культуры? Чтобы понять это, следует отступить назад и окинуть взглядом всю цивилизацию. Она подобна сверхорганизму муравейника, а нам для её выживания приходится непрестанно суетиться, ремонтировать дома и технику, поставлять ресурсы. Но мы не муравьишки, и разум наш достоин применения к более возвышенным трудам! Так что алхимия, делая технику менее зависимой от постоянного обслуживания, снимает с нас ярмо этой рутины. Обретённые же свободу и мудрость мы направляем на то, чтобы перестать лишь потреблять реальность, вместо этого также укрепляя её, делая более живучей, наполняя мир неведомым прежде чудом. Помните об этом, дамы и джентльмены, даже при самых мелких работках. И до встречи на следующем уроке, уже в моей мастерской.